Московский предприниматель Карен Акопян поставлял обувь на Wildberries. Более 63 тысяч пар собственного бренда уехали на склады маркетплейса, продано было чуть больше 28 тысяч, остальные ждали своей очереди. В ноябре 2022 года Акопян расторг договор — по закону, с уведомлением — и стал ждать возврата товара. Шестидесятидневный срок, положенный по договору, прошёл. Тишина. Доступ в личный кабинет, где хранилась вся история поставок и отчётов, оказался ограничен. Претензию проигнорировали. Пришлось обращаться в суд.
Суд первой инстанции встал на сторону предпринимателя: в сентябре 2023 года с Wildberries взыскали более 200 миллионов рублей — рыночную стоимость невозвращённого товара. Апелляция подтвердила эту сумму. Однако в апреле 2025 года кассационная инстанция отменила решение и направила дело на новое рассмотрение. В марте 2026 года апелляционный суд вынес иное решение: вместо двухсот миллионов — только пятьдесят восемь. Встречный иск Wildberries был удовлетворён: Акопяна обязали вывезти остатки за свой счёт и оплатить судебные расходы. Разница — почти 150 миллионов.
В центре спора — доказательства. Весь документооборот между сторонами вёлся через личный кабинет на портале Wildberries. После расторжения доступ Акопяна к кабинету ограничили, управлять остатками товара стало невозможно. При этом сам маркетплейс продолжает реализацию товара и самостоятельно устанавливает на него колоссальные скидки. Wildberries утверждает, что вернул 16 тысяч единиц товара, и предъявляет бумажные накладные. В графе «вид перемещения» там значится «внутренняя перевозка», а не «самовывоз», как это всегда было по условиям договора. В личном кабинете этих накладных нет, и сам маркетплейс этого не отрицает. Более того, он признаёт 6 тысяч пар утраченными. Первая экспертиза признала оставшийся товар непригодным к продаже из-за дефектов хранения; вторая, назначенная позже, нашла «остаточную стоимость» — и суд принял именно её, не объяснив, почему отверг первую.
Арбитражный суд Московского округа прямо указал на принцип эстоппеля — запрет противоречивого поведения: нельзя годами вести учёт через кабинет и возврат самовывозом, а потом менять правила и предъявлять бумажные документы. Однако апелляция этот аргумент не оценила. История Акопяна — не частный случай. Тысячи поставщиков маркетплейсов сталкиваются с закрытыми кабинетами, исчезающими остатками и туманной судьбой товара после разрыва контракта. Закон чёток: комиссионер отвечает за сохранность и обязан предоставлять данные. Вопрос в том, готова ли судебная система применять этот принцип последовательно, когда на другой стороне — многомиллиардная корпорация. Ответ на этот вопрос определит, работает ли право так, как написано, за пределами одного дела об обуви.
Суд первой инстанции встал на сторону предпринимателя: в сентябре 2023 года с Wildberries взыскали более 200 миллионов рублей — рыночную стоимость невозвращённого товара. Апелляция подтвердила эту сумму. Однако в апреле 2025 года кассационная инстанция отменила решение и направила дело на новое рассмотрение. В марте 2026 года апелляционный суд вынес иное решение: вместо двухсот миллионов — только пятьдесят восемь. Встречный иск Wildberries был удовлетворён: Акопяна обязали вывезти остатки за свой счёт и оплатить судебные расходы. Разница — почти 150 миллионов.
В центре спора — доказательства. Весь документооборот между сторонами вёлся через личный кабинет на портале Wildberries. После расторжения доступ Акопяна к кабинету ограничили, управлять остатками товара стало невозможно. При этом сам маркетплейс продолжает реализацию товара и самостоятельно устанавливает на него колоссальные скидки. Wildberries утверждает, что вернул 16 тысяч единиц товара, и предъявляет бумажные накладные. В графе «вид перемещения» там значится «внутренняя перевозка», а не «самовывоз», как это всегда было по условиям договора. В личном кабинете этих накладных нет, и сам маркетплейс этого не отрицает. Более того, он признаёт 6 тысяч пар утраченными. Первая экспертиза признала оставшийся товар непригодным к продаже из-за дефектов хранения; вторая, назначенная позже, нашла «остаточную стоимость» — и суд принял именно её, не объяснив, почему отверг первую.
Арбитражный суд Московского округа прямо указал на принцип эстоппеля — запрет противоречивого поведения: нельзя годами вести учёт через кабинет и возврат самовывозом, а потом менять правила и предъявлять бумажные документы. Однако апелляция этот аргумент не оценила. История Акопяна — не частный случай. Тысячи поставщиков маркетплейсов сталкиваются с закрытыми кабинетами, исчезающими остатками и туманной судьбой товара после разрыва контракта. Закон чёток: комиссионер отвечает за сохранность и обязан предоставлять данные. Вопрос в том, готова ли судебная система применять этот принцип последовательно, когда на другой стороне — многомиллиардная корпорация. Ответ на этот вопрос определит, работает ли право так, как написано, за пределами одного дела об обуви.